Физики и лирики

В основе любого искусства, каким бы сложным оно ни было, лежат естественные закономерности. Поэтому неслучайно многие практики вокального искусства не раз высказывались о необходимости привлечения науки на службу вокальной педагогики. Более того, некоторые из них в поисках недостающих научных данных, сами становились исследователями. Так, например, Мануэль Гарсиа (сын известного оперного певца Мануэля Гарсиа), кстати говоря, обладавший не в пример своему знаменитому отцу очень скромными вокальными данными, известен не только как выдающийся вокальный педагог, давший миру целую армию замечательных певцов, но и как пытливый исследователь. Ему принадлежит изобретение ларингоскопа — маленького круглого гортанного зеркала для наблюдения голосовых связок человека. Изобретение Гарсиа (им с успехом без каких-либо изменений пользуются врачи-ларингологи и в наши дни) сыграло большую роль в развитии правильных представлений о физиологических механизмах образования голоса. Гарсиа впервые с научной точки зрения правильно истолковал процесс образования голоса как результат колебаний голосовых связок под действием проходящего через их сомкнутые края воздуха.

Научные труды Гарсиа высоко оценил, в частности, известный физиолог Мажанди, а Парижская академия паук вполне заслуженно присудила ему ученую степень доктора медицины. Исследования Гарсиа по физиологии голоса, опубликованные в его фундаментальном труде «Полный трактат об искусстве пения» (1847), а еще раньше в «Заметках о человеческом голосе» (1840), легли в основу так называемой миоэластической теории голосообразования, господствовавшей в науке более ста лет (4).

Однако идея взаимодействия искусства с наукой далеко не всегда и не всеми представителями вокального искусства встречалась с восторгом, «От того, что узнаешь, какие мускулы управляют движениями гортани, — говорил, например, известный педагог Е. Панофка, — лучше не   запоешь».   Сторонники   науки (физики)   не   сдавались.

— Послушайте, — говорили они лирикам. — Ваш ползучий эмпиризм — это метод проб и ошибок! Он лишь случайно приводит к  успеху!

— Моцарт ничего не знал о «фигурах Хладни» (5), — язвительно отвечали лирики.

Бывали, разумеется, споры и погорячей. Нечего греха таить, знает история вокальной педагогики и своих Галилеев, и своих Джордано Бруно!

Несмотря на то что роль пауки со времен Гарсиа до наших дней неизмеримо возросла, отголоски споров между физиками и лириками можно слышать еще и сегодня. Прогрессивный советский вокальный педагог М.Л. Львов пишет: «Среди певцов до сих пор не изжита мысль, что наука несовместима с искусством и что наука отнимает у искусства фактор вдохновения. Откуда взялось это опасение, что вдохновение художника может улетучиться от прикосновения к нему науки?» (1964, стр. 11).

В чем же причины трудностей примирения искусству с наукой? Основная причина заключается в известной противоположности методов искусства и науки, так ярко обрисованной А. С. Пушкиным в образах Моцарта и Сальери. Если язык искусства — это язык эмоций, ярких образных сравнений и ассоциаций, то язык науки — это язык сухих фактов и точных цифр. Поэтому для подавляющего большинства вокальных педагогов (как правило, в прошлом певцов) более свойственно в своей работе опираться на прошлый сценический опыт, более или менее богатую интуицию, художественный вкус и безграничную фантазию. Ими создано бесконечное количество советов и рекомендаций певцам в форме ярких образных сравнений, метафор, ассоциаций, крылатых афоризмов а даже парадоксов. Огромное, поражающее разнообразие вокальных терминов адресовано главным образом к эмо-циональной сфере человека, Вы часто можете услышать, что звук должен «сочиться из глаз», «упираться в зубы», «стоять на диафрагме» и даже «висеть па кончике носа». Если не хотите форсировать (т. е. чрезмерно усиливать) дыхание (а это всегда большое зло) — «пейте звук» (!), «продолжайте вдох во время пения ноты», а прежде чем взять высокую ноту, «приготовьте в голове (!!) большое пустое место». Голос должен быть «в маске», «в близкой» или «высокой позиции» и обязательно «на опоре». Чтобы достичь всего этого, Дейша-Сионицкая в своем руководстве для певцов «Пение в ощущениях» рекомендует «сделать во рту из твердого нёба под носом ложку» (!) и «на эту ложку сверху (!) петь» (1926, стр. 15—16). А чтобы советы не забывались, они нередко запечатлеваются даже в стихотворной  форме.

Прежде всего, что приходит в голову при первом знакомстве со всеми этими рекомендациями — это немедленно отнести  их  в  разряд   методов   профессора  Леопарди (6),  чего некоторые из них, кстати говоря, вполне заслуживают. Не посчитать ли и все их антинаучными и не заменить ли все эти «опоры», «маски» и рекомендации «пить звук» строгими научными терминами? Однако не будем спешить с подобными выводами. Известно, что многие вокальные педагоги при помощи таких эмоциональнообразных рекомендаций, или, как они их сами называют в шутку, «рыбьих слов», добивались и добиваются довольно неплохих результатов. Напротив, попытки усовершенствовать этот образный язык, заменив его точной научной терминологией,  не  раз оканчивались  неудачей.

В чем же здесь дело? Неужели научные методы следует объявить ненужными в вокальном искусстве и признать единственно правильными традиционные эмпирические, подчас необъяснимые приемы обучения пению, нередко  граничащие   чуть  ли  не  со   знахарством?

Кстати, о знахарстве. Народная медицина давно знала действенные средства избавления от многих болезней. Однако многие из этих средств — настои из листьев, корней, цветов различных растений, а также и методы психического внушения в определенный период развития науки объявлялись знахарскими, шарлатанскими, одним словом — необъяснимыми с позиций науки, а потому вредными. Однако по мере развития науки, вскрывающей природу лечебного действия многообразных средств народной медицины, они один за другим постепенно «реабилитируются». И сегодня мы даже находим объяснение причин лечебного воздействия таких, казалось бы, бесспорно знахарских методов, как заговоры и чудесные исцеления от болезней, в основе которых лежат механизмы гипнотического внушения и самовнушения (7). Ученые все с большим упорством пытаются найти объяснения  самым  таинственным  сторонам  человеческой   психики. Если же явление понято и объяснено, представляется возможность управлять им.

Не следует ли с этих позиций повнимательнее присмотреться и к методам обучения искусству пения, отражающим многовековой опыт человека. Может быть, в свете того, что мы сейчас знаем из физиологии, акустики и психологии, многие из них будут признаны необоснованными, но зато другие найдут свое оправдание и получат право на дальнейшее применение и развитие.

Вполне естественно, что эта сложная задача научного обоснования вокального искусства таит в себе немало подводных камней для исследователей и может быть решена только в союзе искусства с наукой.

В последнее время такой союз все более укрепляется. В январе 1966 г. в Москве состоялась Всесоюзная вокальная конференция, на которой по приглашению Министерства культуры СССР с докладами выступили представители не только вокального искусства, но и науки: физиологи, акустики, лингвисты, врачи-фониатры, психологи. Современные вокальные педагоги проявляют живой интерес к разъяснению тайн вокального мастерства в свете науки (Дмитриев, 1962; Бахуташвили, 1963; Киселева, 1963; Петрова, 1963; Зданович, 1965), Большая заслуга в научном обосновании вокального искусства принадлежит Лаборатории музыкальной акустики Московской консерватории, по примеру которой были созданы Лаборатория физиологической акустики при Ленинградской консерватории (1960 г.) и Научно-методическая лаборатория при Музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных (в 1963 г.). Конференция вынесла решение об организации подобных лабораторий и при других музыкальных вузах. Таким образом, несмотря на трудности, союз «физиков»  и  «лириков»  укрепляется.

Сноски:

4.Сравнительно недавно французским ученым Р. Юссоном (Husson, 1960, 1962) выдвинута принципиально новая, так называемая нейрохронаксическая теория образования звука в голосовом аппарате человека. Вокруг этой новой теории разгораются споры, в которых принимают участие видные ученые всего мира.  Мы  вернемся  к  этому  вопросу  в  других  разделах  книги.

5.«Фигуры Хладни» — своеобразные узоры, отражающие зако¬номерности звуковых колебаний упругих пластинок.

6.Имеется    в    виду    юмористический     рассказ     Л.     И.     Куприна «О  том,  как  профессор  Леопарди  ставил  мне  голос».  Куприн  пишет: «Теперь попробуем свободный звук.  Высунь ваш язык. Я, знаете, повинуюсь. Профессор тем же самым полотенцем обвертывает мой язык и вытягивает его наружу, до соприкосновения с верхней пуговицей жилета.
— Пой! Э-э-э, э. . . — Пою. Понимаете кашляю, давлюсь, но пою, пою. ... Он захватывает рукой, как тисками, мою нижнюю челюсти и начинает махать ею вверх и вниз, точно действуя насосом... Потом он велит мне лечь на  пол  и говорит:
— Испытаем дыхание. Держи одну ноту! ... Он кладет мне на грудь книжку, поверх книг заваливает меня чемоданами, ящиками, подушками с дивана и сверх асего этого садится сам своею персоною».
Хотя в конце рассказа выясняется, что профессор Леопарди вовсе не профессор пения, а учитель физкультуры, но это не помешало Куприну посмеяться над невежественными приемами обучения пению, которые были в свое время в ходу у некоторых «маэстро».

7. См., например: Кибернетика — антирелигия. «Наука и жизнь», 1964, № 7.

Загрузить главу
.doc .pdf

Сайт поиска работы для регентов и певчих